Без жестокости и обожания



Магнитогорск
15 Август 2018
Новости

Магнитогoрск — город в Челябинской области России, один из крупнейших мировых центров чёрной металлургии, а также крупный культурный и деловой центр Южного Урала и в России четвертый из числа крупнейших городов, не являющихся центрами субъектов федерации.
Город трудовой доблести и славы (с 2015 г.)

Проблема безнадзорных животных требует цивилизованного решения: варварские методы бесполезны, слепая любовь вредна.

На прошлой неделе АНО помощи животным «Маленькая жизнь» открыла в Магнитогорске социальную ветеринарную клинику. Волонтёры успели отремонтировать четыре комнаты на цокольном этаже в жилой пятиэтажке на улице Мичурина. Пятая комната, операционная, завалена стройматериалом, ждёт своего часа. Но приём посетителей идёт. Служба социальной защиты населения отправляет сюда тех, кому не по силам оплатить полным рублём лечение питомцев. А ещё животных приносят с улицы. Беседуя с корреспондентом «ММ», директор «Маленькой жизни» и ветеринар Анна Гонтаренко то и дело отвлекалась на кошку, которая попала в клинику почти бездыханной.

Анна Гонтаренко получила президентский грант на программу сокращения численности бездом-ных животных. Городские власти выделили участок земли на левом берегу, где на три миллиона грантовых рублей «Маленькая жизнь» возводит реабилитационный центр. У центра будет больше возможностей, чем у клиники — вместимость вырастет в разы.

— И под клинику помещение дал город — в льготную аренду, но коммуналка, конечно, по полной… Ну, зайка, как тебе жизнь твоя? — Анна осторожно извлекает из кошачьей лапы иглу капельницы, достаёт животное из клетки. Кошка похожа на куклу, которую давным-давно забыл во дворе рассеянный ребёнок, а подбирать никто не стал. — Процентов девяносто, что умрёт…

Для работы реабилитационного центра денег от гранта всё-таки не хватит. Выручат переводы неравнодушных людей. Анна говорит, 400 тысяч рублей в месяц хватит, чтобы строить приют — это если бы один процент жителей Магнитогорска переводил на счёт АНО по 100 рублей. А если два процента — можно рассчитывать ещё и на хорошее оборудование и вести дополнительные зоозащитные и экологические проекты.

— Наверно, люди думают, деньги у вас по карманам расходятся? — спрашиваю.

— Отчитываемся больше, чем бизнес: налоговая, ФСС, Пенсионный фонд, Минюст, — объяснила Анна. — Собираем деньги на один официальный счёт. Волонтёрам запрещено проводить сборы на личные карточки, это нас дискредитирует. Ящики для сбора денег вскрывают по акту, в течение трёх дней средства надо перевести на счёт. Многие стали нашими волонтёрами, потому что видят максимальную прозрачность. При такой системе серые схемы вообще невозможны.

— Почему же пожертвований мало?

— Просто в Магнитогорске плохо понимают благотворительность, плохо с экономической грамотностью — формирование конкретных финансовых потоков… Безумно обезвоженная, — Анна пытается напоить кошку тёмно-мутной жидкостью из большого шприца без иглы, но кошка стиснула зубы. — Её постоянно надо массировать — мышцы начинают атрофироваться. Сейчас укольчик поставим и сделаем массаж.

— Есть исследования, что 80 процентов щенят и котят не доживают до взрослой жизни. Численность бездомных животных растёт за счёт тех, кого вы  брасывают на улицу. А это старая кошка?

— Трудно сказать. Вероятно — старая. По уличным меркам. У нас ведь по обращению с животными вообще нет законов, только законопроекты. Ещё 245-я уголовная статья, которая не работает. Животных приравнивают к имуществу: заводи и плоди сколько хочешь. Проблему создаёт население. Вот берёт семья щеночка, и вдруг оказывается, что он «не чистый». Выбрасывают, заводят другого.

— Вы были в Питтсбурге. Как там с бездомными животными?

— Совсем нет, и приюты не переполнены. А те приюты даже с нашими частными клиниками в один ряд не поставишь: два красивых чистеньких дрессировочных зала, девять выгульников, само здание — энергоэффективное. Государство дотирует стерилизацию. Животные помечены, на учёте. Просто так питомца не заведёшь и прививку не сделаешь. В случае обращения соседей или ветеринара полиция может изъять животное, а владельца за неправильное содержание наказать штрафом, а то и лишением свободы. Содержание питомца обходится дорого. За котёнка из приюта надо заплатить 150 долларов, и это — нормально: нет денег, не заводи.

— Если в России ввести дифференцированный налог на животных?

— Начнут выкидывать. Бабушки, у которых по сорок кошек, куда их ещё денут? Надо постепенно приучать людей, и начать с того, что стерилизация — это хорошо… Тебя ещё и от блох обрабатывать надо, а пока нельзя, — у кошки заметно лезет шерсть. — Ладно, попозже обработаем, если выдержишь… У многих людей, кто подбирает животных с улицы, действительно добрые намерения, но они плохо знают свои финансовые возможности. Для них стерилизация — блажь. Нужны льготные стерилизации. И надо объяснять, что затраты на процедуру меньше, чем на уход за беременным животным, за будущими котятами и щенками.

— В Питтсбурге усыпляют?

— Агрессивных собак долгое время сразу усыпляли. Сейчас кинологи смотрят, с кем есть смысл работать. Если совсем сорвана психика, зачем издеваться над животным и собой, да и персонал подвергать опасности?

— Говорят, что отлов и стерилизация могут вызвать у животного такой стресс, что оно станет агрессивным. Уже нельзя возвращать на прежнее место обитания.

— Не знаю насчёт агрессии, а стресс — однозначно. С другой стороны, жизнь на улице — постоянный стресс. И после отлова, бывает, животное быстро привыкает к хорошим условиям. Кошки уже через неделю начинают по-другому себя вести, меньше шугаются людей. Это увеличивает шансы пристроить их в семью. У нас в округе много кошек бегает, отлавливаем, стерилизуем. Куча диких котят — что в этом хорошего? Практика дома, в котором находится наша клиника, показывает, что от мышей кошки не спасают. Потому жильцы бросают кошкам еду из окон, и что те не съедают, находят мыши. Сытая кошка не охотится, домашняя — вообще не знает, что такое мышь. При этом некоторые зоозащитники хотят расставить по городу стационарные кормушки и не понимают, что из них будут кормиться все. Мыши — переносчики всяких зараз. Я очень люблю животных, но за детей переживаю больше… Ещё немножко, и она впадёт в кому, — кошка еле дышит, уставилась стеклянными глазами в одну точку.

— Сколько животных удаётся пристроить?

— Трудно сказать, через клинику проходит немного — мы ведь открылись только что. В наших социальных сетях часто публикуют объявления, но и там не отследишь. Иногда годами пристраивают, иногда — хоп, первое размещение, и животное ушло. Но бездомных животных в разы больше, чем люди могут принять. Не питаю иллюзий, что откроется приют и всем найдётся место. В Челябинске больше пяти приютов, в некоторых — по 400 собак, а на улицах всё равно стаи.

Моя задача — облегчить жизнь бездомных животных всем, чем можно.

После стерилизации уже не станут бегать в стае, сходить с ума. А ведь многие умирают при родах. По весне знаете, сколько кошек в подвалах находят, которые не смогли разродиться или просто заболели?

 — Зоозащитники считают, что «право на бездомность» специально лоббируют: армия бездомных животных кормит коммерсантов, которые работают в сфере отлова и содержания. И, кстати, лечения.

— На московских приютах этот опыт подтверждён — бесконечная чехарда. Была бы у меня возможность не возвращать животных на улицу, разве не воспользовалась бы? Не знаю, сколько в Магнитогорске бездомных животных — этого никто не знает. Есть ещё и условно бездомные — те, что живут на стройках, в гаражах, на промплощадках. Для сокращения численности важна их стерилизация, вакцинирование, чипирование. Это поможет снять часть проблемы.

— То есть уверены, что ваша работа идёт в правильном направлении, и даже догхантерство и экотерроризм, как негативные социальные реакции, будут сведены к минимуму?

— Не экотерроризм, а зоошизм — у нас, к сожалению, в городе много тех, кто агрессивно настроен к другим людям из-за положения бездомных животных. Необходима профессиональная структура, качественные системные действия, а не просто инициатива снизу. Мне важно «вырастить» из волонтёров специалистов, которые как минимум будут разбираться в животных — то есть вот эту собаку можно отдать в семью, вот эта с детьми уже не поладит, а вот для этой подойдёт пожилой хозяин. Сейчас приглашаем человека из Санкт-Петербурга, который обучит волонтёров и затем протестирует по ГОСТу. К тому же расширяем деятельность. Готовим специальные уроки для школ. Волонтёры расскажут детям о благотворительности, милосердии, добре и взаимопомощи. Пока что планируем проводить уроки в трёх школах — волонтёров не хватает. Предстоит подробнее обговорить этот вопрос с городским управлением образования. С детьми уже получается плотное общение по проекту «Чтение с собаками». В проекте участвуют адекватные семьи: очень взвешенные родители и дети, с которыми можно разговаривать по-взрослому, — и это радует.

— Финансовые и моральные ресурсы, которыми располагаете, насколько их хватит?

— Уже шесть лет этим занимаюсь. Вначале долго думала, стоит ли браться за дело. Столько всего пройдено, пути назад нет… Тише-тише. Мышцы атрофировались, токсины накапливаются, — Анна Гонтаренко аккуратно укладывает бездомную кошку в клетку на одеяльце. Под одеялом грелка. На руках кошка немного оживает, осматривается. Но оказавшись в клетке, снова замирает на боку. — До нас её носили в другие клиники: вот интересно, почему кроме капельницы ничего не назначили? Ладно, подождём — может, и не будет комы.

 






Магнитогорск © 2018 ·   Войти   · Наверх