Крепкий и мудрый уралец



Магнитогорск
17 Июнь 2015
Магнитогорск

Предыдущая статья:

Магнитогoрск — город в Челябинской области России, один из крупнейших мировых центров чёрной металлургии, а также крупный культурный и деловой центр Южного Урала и в России четвертый из числа крупнейших городов, не являющихся центрами субъектов федерации.
Город трудовой доблести и славы (с 2015 г.)

В своём большом многострадальном сердце он пронёс непомерную любовь к родному краю и легендарной Магнитке.

 

Год назад ушёл из жизни выдающийся российский и советский писатель, академик Академии литературы РФ, главный редактор журнала «Вестник российской литературы» Николай Воронов.

 

Бессмертный редактор

 

В своём легендарном романе «Юность в Железнодольске» он воспел гору Магнитную, питавшую во время войны нашу армию стальной бронёй. «Гвардейцами тыла» называл людей Магнитки Николай Павлович в этом произведении, считая, что «немец бы уже на Москву припорол, кабы на Урале да в Сибири не понаставили металлургических заводов и других наиважнейших предприятий».

 

Николай Воронов, памяти которого посвящена наша тематическая полоса, воспел не только природу Урала и его людей, но сумел запечатлеть в ярких красках образ Магнитогорского металлургического комбината, его художественную и отчасти документальную летопись.

 

Светлая память нашему земляку — писателю-труженику, пронесшему в своём большом  многострадальном сердце непомерную любовь к родному краю, нашей легендарной Магнитке.

 

Редколлегия журнала «Вестник российской литературы» приняла решение: оставить имя главного редактора. Николай Павлович для нас бессмертный редактор.

 

К годовщине его кончины подготовлен специальный номер «Вестника российской литературы», который в ближайшие дни будет издан в Магнитогорском доме печати. Сегодня о Воронове вспоминают его коллеги, друзья и близкие.

 

Был как светлая опушка леса

 

Лев Котюков, поэт, председатель Московского областного отделения СП России, председатель комиссии по литературному наследию писателя Николая Павловича Воронова:

 

— В нашей литературной среде, среде довольно непростой, Николай Павлович был как светлая опушка леса.

 

Ведь знаете, как бывает: вроде и писатель неплохой, а человек — не очень. Или писатель так себе, а человек хороший. Чтобы хороший  и писатель, и человек — всё реже и реже.

 

А вот Николай Павлович был идеал и человека, и талантливый писатель. Мало кто сейчас помнит его прекрасный роман «Юность в Железнодольске», который был напечатан в «Новом мире» в 70-е годы и который подвергся гонению, травле. Это замечательное произведение, к сожалению, недостаточно оценили его наши критики, надеюсь, что оценят. В своё время его пытались выдвинуть на Государственную премию.Николай Павлович — это связь времён. Это один из последних людей, которые лично знали Пастернака, и Пастернак приметил Николая Павловича.

 

Это такая потеря! Когда 19 июня 2014 года мне позвонили, я даже не поверил, привык к Николаю Павловичу, к его доброте, к рассказам о птицах, он же каждую птицу знал, зяблики эти его любимые… Это очень прискорбно, что теряем таких людей, о которых в последнее время критика наша и вообще не упоминала. Он же активно работал, активно писал. У него через год выходили книги в Челябинске, Магнитогорске. Пусть небольшими тиражами, но выходили. И вот ещё — «Вестник Российской литературы», главным редактором которого он был. Это удивительно, до последних дней работал.

 

Да, «печально я гляжу на наше поколение…» Наверное, такие люди — штучный товар, который Господь посылает нам. Надеюсь, что его душа, безгрешная, светлая душа, воплотилась в Слове, в Божьем слове. Надеюсь, что имя это — Николай Воронов — в русской литературе не забудется.

 

Нёс в себе вечность при жизни

 

Елена Воронова, вдова, заместитель главного редактора журнала «Вестник российской литературы»:

 

— Всем казалось, что он будет жить вечно. Настолько он в свои почти 88 лет создавал впечатление вечного человека, ни в коей мере не заглядывающего за полог смерти. Человека, объемлющего всю вселенскую ширь и всё звёздное небо в своём воображении  и  сочетающего земную природу: лес, горы, птичий говор, весеннее движение древесного сока, гавканье домашнего пса Чики — всё-всё,  — с небесным существованием этого же всего, с Христовым проявлением и звучанием — и на Земле, и  в мирах невидимых…

 

Он был постоянно полон любви, любви к человеку — любому, кто появлялся на его пути. Он хранил эту любовь в своём сердце, в памяти. Я не переставала удивляться величине его сознания и соединению всех и вся в его золотой голове — ежеутренне, ежевечерне. Он просыпался с мыслью и словом — о человеке, природе, и засыпал — с чувством любви ко всему сущему.

 

Сейчас я ещё более понимаю, когда по какой-либо надобе он звал меня: «Чудочка-красивюдочка!» — сладостно-протяжно и с прицокиванием  он обращался не только ко мне — жене-женщине, он так называл саму Жизнь, а я, находящаяся рядом, лишь в концентрированном виде воплощала её для него…

 

Несущий в себе вечность при жизни, воплощающий в себе безмерную глубину и недосягаемую высоту человеческих помышлений и чувств, он выбрал себе неожиданный для всех — мгновенный — уход-переход в жизнь иную, не дал приготовиться близким  к этому заключительному акту его человеческой природы…

 

И, быть может, как раз поэтому запечатлел в нас естественность и единство вездесущей жизни — Божественной жизни в человеке.

 

Разноплановый и многожанровый художник

 

Юрий Коробков, доктор исторических наук, профессор Магнитогорского государственного университета:

 

— Я благодарен судьбе за то, что в 2004 году она свела меня с таким крупным и не до конца оцененным при жизни литератором, с такой яркой и неординарной личностью, как Николай Павлович Воронов. Я глубоко признателен ему за те уроки жизни и творчества, которые он подарил мне и моим коллегам из МаГУ во время наших встреч и общения.

 

Николая Павловича отличало удивительное жизнелюбие. Он любил жизнь во всех её проявлениях — радостных и трагичных. Любил людей и принимал их такими, какие они есть, со всеми достоинствами и слабостями. Любил детей и дарил им частичку своей души во время регулярных встреч и в своем творчестве, любил своё писательское ремесло, любил свою большую и малую родину. Эта любовь помогла ему не сломаться, достойно пройти свой и непростой жизненный путь.

 

В Николае Павловиче всегда поражала великолепная и с годами не тускнеющая память о людях, их судьбах, о коллегах по писательскому цеху, мельчайших и очень характерных деталях встреч, разговоров, особенностях быта и образа жизни, из которых и шьется историческое полотно, и стремление донести их до современников, своих читателей и жизненных попутчиков. Его можно с полным правом назвать хронистом литературного процесса в послевоенном СССР. Слава богу, что он успел оставить нам свои хроники, которые, уверен, станут уникальным свидетельством эпохи, и остаётся только сожалеть, как много он не успел нам рассказать.

 

Конечно же, нельзя не сказать о вечном творческом горении и поиске, благодаря которым он вошёл в литературу не как однотемный писатель, что было характерно для советской культуры, а как разноплановый и многожанровый художник, успешно реализовавший себя и в реалистичной прозе, и в детском жанре, и в поэзии, и в истории литературы, и в редактировании «Вестника российской литературы».

 

В совокупности с другими присущими ему качествами Николай Павлович дал нам настоящий пример цельности личности, глубинности натуры, твёрдокаменности характера и подлинной человечности. Он навсегда останется для меня молодым уральским парнем, удивившим маршала Победы Г. К. Жукова своим летним и оптимистичным внешним видом в 40-градусный мороз; символом крепкого уральского характера, открытости жизни, стойкости, несгибаемости, готовности ко всем трудностям и невзгодам и уверенности в их преодолении.

 

Мы потеряли великолепного писателя, незаурядного художника слова, творчество которого ещё ждёт своего осмысления и, как у нас частенько бывает, послежизненного воздаяния.

 

Он защищал совесть, отвагу и правду

 

Валентин Сорокин, поэт, руководитель Высших литературных курсов Литературного института им. А. М. Горького:

 

— Светлый душою, добрый, без уныния и обид, устремлённый в жизнь России, в жизнь её народов, писатель Николай Воронов — крепкий и мудрый уралец.

 

Никого зря не обидит, никому предательства не простит. Характер и воля родного края, Урала, доблесть воина.

 

Его творчество — рассказы, повести, романы — защита совести, отваги и правды.

 

Когда я был оклеветан и проведён через политический суд, Николай Воронов смело и сочувственно рассказал о беде моей семьи знаменитым писателям. Они отправили обращение Генеральному секретарю ЦК КПСС Константину Устиновичу Черненко. Мне было принесено извинение, семье вернули квартиру, отобранную у нас для мультимиллиардерши Кристины Онассис. Я был назначен через ЦК КПСС руководителем Высших литературных курсов при Союзе писателей РСФСР и Литературном институте имени А. М. Горького.

 

Несколько позже мне присуждена Государственная премия РСФСР имени А. М. Горького.

 

И во всех этих важнейших событиях моей судьбы я вижу и с достоинством признаю участие талантливого писателя России, моего земляка и друга — Николая Воронова.

 

Прозаик редчайшего дара

 

Чингиз Гусейнов, писатель, литературовед, публицист:

 

— По сей день не покидает меня потрясение, вызванное уходом от нас Николая Павловича Воронова, нашего с женой большого переделкинского друга, мудрого в общении, сердечного и отзывчивого. Русская литература в его лице лишилась прозаика редчайшего дара, подлинного живописца слова, человека чести, совести и благородства, неподкупного и не тщеславного, подчеркну, что и интернационалиста, — это редкие сегодня качества настоящего, истинного русского писателя!.. Языковой кладезь его бездоннен, тоже редкостное явление.

 

Николай Воронов был не просто переделкинцем, а стражем писательского городка, он воспринимал дома, дороги, поля и лес вокруг как живые и родные существа, следил за перелётом птиц, и, слушая его, я вдруг замечал, что воздух вокруг нас начинал звенеть, небо становилось близким, а звёзды, когда поздним вечером шли с ним «по Гоголя или Лермонтова», появлялись на небосклоне для бесед с ним, Вселенная была тут, где он.

 

Николай Павлович, сменив, как в таких случаях говорят мои земляки, мир своего обитания и постигнув неведомую живым тайну перехода из состояния временного в состояние вечности, оставил нам, покуда жив русский язык, своё нетленное живое Слово.



Предыдущая статья:




Где купить Бисер дешево Москва irma-krugeva.ru
irma-krugeva.ru
Типография в курортном районе
Купить квартиру/таунхаус в Курортном Районе. Много выгодных предложений
l-print.spb.ru
Магнитогорск © 2018 ·   Войти   · Наверх